Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

63

толстяка. Пепко питал слабость к хореографии и танцевал с барышнями до ожесточения. На объявление пришли еще коекакие дачники, и дешевенькое веселье оформилось. Набралось человек двадцать. Вообще время провели недурно, и только под конец вечера Пепко едва не подрался с какимто служащим на финляндской железной дороге. Собственно, это было лингвистическое недоразумение: Пепко не говорил пошведски, а чухонец не желал понимать порусски. Стороны хотели разрешить это взаимное непонимание при помощи венских стульев и пустых бутылок изпод пива, и, вероятно, произошло бы настоящее побоище, если бы в дело не вмешалась Мелюдэ, изза которой, собственно, и вышла вся история. Она отлично знала трактирную психологию и потушила бурю одним движением: схватила два стакана пива и подала врагам, – каждый из них имел полное основание думать, что пиво от чистого сердца подано именно ему, а другому только для отвода глаз. По крайней мере Пепко давал впоследствии такое толкование в свою пользу.

        – Я вообще не понимаю, за что меня так любят женщины, – хвастался он. – А чухонецто в каких дураках остался…

        Между прочим, Пепко страдал особого рода манией мужского величия и был убежден, что все женщины безнадежно влюблены в него. Иногда это проявлялось в таких явных формах, что он из скромности утаивал имена. Я плохо верил в эти бескровные победы, но успех был несомненный. Мелюдэ в этом мартирологе являлась последней жертвой, хотя впоследствии интендант Летучий и уверял, что видел собственными глазами, как ранним утром из окна комнаты Мелюдэ выпрыгнул не кто другой, как глупый железнодорожный чухонец.

        Эти невинные развлечения были неожиданно прерваны. Как теперь помню роковое воскресенье, когда мы с Пепкой отправились в «Розу» вечером. Оба находились в самом хорошем настроении, как и следует людям, приготовившимся повеселиться. Когда я у кассы брал входной билет, меня ктото тронул за руку. Оглядываюсь – Наденька Глазкова, которая улыбалась с какойто особенной таинственностью. Молчит и улыбается с вызывающим кокетством. Я инстинктивно обернулся и встретился лицом к лицу с высокой, удивительно красивой девушкой, которая тоже смотрела на меня чутьчуть прищуренными глазами и чутьчуть улыбалась.

        – Извините… – пробормотал я ни к селу ни к городу.

        – Шура, позволь тебе представить Василия Иваныча, – рекомендовала меня Наденька, продолжая улыбаться… – Он сочиняет большой роман… Да.

        Лицо Шуры вдруг приняло серьезное выражение, и она почти торжественно протянула мне свою руку. Я еще больше смутился и готов был наговорить Наденьке дерзостей, потому что она своей рекомендацией ставила меня в самое нелепое положение. Но вместо дерзостей я проговорил какимто не своим голосом:

        – Позвольте быть вашим кавалером.

        Она просто и серьезно подала мне руку, и я торжественно ввел в залу своих дам. Вся эта немногосложная и ничтожная по содержанию сцена произошла на расстоянии какихнибудь двух минут, но мне показалось, что это была сама вечность, что я уже не я, что все люди превратились в какихто жалких букашек, что общая зала «Розы» ужасная мерзость, что со мной под руку идет все прошедшее, настоящее и будущее, что пол под ногами немного колеблется, что пахнет какимито удивительными духами, что ножки Шуры отбивают пульс моего собственного сердца.

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту