Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

40

Иваныч был сам редактор, и у меня екнуло сердце, как у рыбака, когда крупная рыба пошевелит поплавок. Через минуту в редакцию вошел высокий, полный господин лет пятидесяти. Он смерял меня с ног до головы, обратил особое внимание на мои высокие сапоги и проговорил:

        – Это ваш рассказец?

        – Да, мой…

        – Первая вещь, если не ошибаюсь?

        – Да…

        – Такс…

        Он взял со стола рукопись, както презрительно взвесил ее на руке и проговорил:

        – У меня материалу, батенька, на три года вперед… Да. Недавно мне одна барыня принесла повестушку… Повестушкато так себе, а вот название ядовитое: «Поцелуй Иуды». Как это вам нравится? Хехе… Вот так барыня!

        Взвесив еще раз мое произведение, он проговорил усталоравнодушным тоном:

        – Ваша вещица… гм… ничего, уйдет на затычку; какие ваши условия?

        – Право, не знаю… Как хотите.

        Моя беззащитность, видимо, тронула принципала, и он решил:

        – Тридцать рублей за печатный лист…

        – Хорошо.

        У меня колесом вертелась в голове роковая фраза: «на затычку»; я чувствовал, что начинаю краснеть, и поэтому поспешил откланяться.

        – Послушайте, господин Попов, – остановил меня редактор. – Дело к празднику идет, вы, наверно, нуждаетесь в деньгах, и я могу вам заплатить вперед… Петр Васильич, подсчитайте.

        Ветхозаветный старец быстро принялся считать строки и буквы моей рукописи, слюнявя пальцы.

        – Вы студент? Такс… – занимал меня Иван Иваныч. – Что же, хорошее дело… У меня был один товарищ, вот такой же бедняк, как и вы, а теперь на своей паре серых ездит. Кто знает, вот сейчас вы в высоких сапогах ходите, а может быть…

        – Тридцать рублейс, – прервал старец готовившееся предсказание. – Ровнос печатный лист…

        – Выдайте деньги молодому человеку… Да, так своя пара серых, а был беден, как Иов. Бывает…

        Получив деньги, я выскочил из редакции в какомто чаду. Целых тридцать рублей, первый настоящий литературный гонорар, – я даже простил Ивану Иванычу его «на затычку». Дело происходило за три дня до пасхи, когда весь Петербург охвачен радостной тревогой. Окна всех магазинов декорированы самыми соблазнительными вещами, публика спешит с разными свертками и коробками, в самом воздухе чувствуется какаято радость, обидная для тех, кто не может принять в ней участия даже косвенным образом. Именно в таком настроении я шел в редакцию, а возвращался крезом, сжимая в кулаке право на существование. Да здравствует милый Иван Иванович!.. Много прошло времени с этого решительного момента, через мои руки прошло немало денег, но никогда они не были мне так дороги, как именно эти тридцать рублей. Говорят, что первая ласточка не делает весны, – это глубоко несправедливо…

        С деньгами я отправился прямо в портерную, где и сообщил «академии» о неожиданно свалившемся счастье.

        – Удивительно, как это расступился Иван Иваныч, – заметил сдержанно Фрей. – Говоря между нами, он порядочная собачья жила… А впрочем, хорошо то, что хорошо кончается.

        В качестве счастливчика, которому покровительствовала сама судьба, я должен был выставить «академии» целую дюжину пива. Эта жертва была принята с благодарностью. Откудато явился Порфир Порфирыч, слышавший верхним чутьем, где пьют.

        – Alea jacta est,17 – проговорил он. – Посвящается раб божий Василий во псаломщика от литературы…

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту