Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

38

интересы своего пепелища. Когда мужчина теряется и начинает испытывать первые приступы глухого отчаяния, женщина быстро собирается с силами и является с геройской решимостью не отступать ни перед какой крайностью. Старая Зайчиха геройствовала своим искусственным равнодушием, не желая выдавать действительного настроения своих чувств.

        – Где у тебя Никитато? – спросил я, чтобы поддержать разговор.

        – И не спрашивай… совсем спутался.

        – А бабы где?

        – Лукерья пошла мужа разыскивать, а Параха в балагане. Неможется ей…

        Эта невольная ложь перед чужим человеком выдавила из подслеповатых глаз Зайчихи две слезинки, и она еще ниже наклонилась над своей работой, ковыряя иглой какоето тряпье.

        – А как у вас золото идет?

        Старуха недоверчиво взглянула на меня, махнула рукой и тихо заплакала; высморкавшись в самый кончик передника, она глухо заговорила:

        – Слышал, чай… на весь прииск срам. Ох, прокляненное это золото!

        – Мне «губернатор» рассказывал…

        – Дурак ваш «губернатор» – вот что!

        – Зачем дурак?

        – А так…

        Наш разговор был прерван появлением какойто старухи, которая подошла к огню нерешительным шагом и с заискивающей улыбкой на сухих синих губах; по оборванному заплатанному сарафану и старому платку на голове можно было безошибочно заключить, что обладательница их знакома была с нуждой.

        – Здравствуй, Матвевна… – разбитым, выцветшим голосом обратилась она к Зайчихе.

        – Садись, Митревна!.. гостья будешь.

        – А я к тебе забежала… Видела, как Лукерьято прошла к Абрамову балагану, думаю, теперь Матвевна одна… А где у тебя Заяцто?

        Зайчиха молча показала глазами на балаган; Митревна с соболезнованием покачала головой и принялась ругать приисковых мужиков, которые только пьянствуют.

        – Твоито разве тоже? – спрашивала Зайчиха.

        – Ох, не говори, мать! Не глядели бы глазыньки. Как лошадь у нас увели, так все и пошло. Надо бы другую лошадкуто, а денегто про нее и не припасено. Какие уж деньги: только бы сыты… Ну, выработкато далеко от грохота, изволько пески на тачке таскать. Мужикито смаялись совсем, ну, а с маятыто, што ли, и сбились. Чего заробят, то и пропьют.

        Митревна принадлежала к тому типу совсем изжившихся старушонок, которые, по народной пословице, в чужой век живут. Глядя на ее испитое лицо, бессмысленно моргавшие глаза, на сгорбленную спину и неверную, расслабленную старческую походку, трудно было поручиться, что вотвот «подкатит ей под сердце» или «схватит животом» – и готова! – даже не дохнет, а только захлопает глазами, как раздавленная птица. Между тем, такими жалкими старушонками иногда держится вся семья: вездето она все видит, все слышит, всех побранит, о всяком поплачет, и кончится часто тем, что всех перехоронит – и старикамужа, и детей, и внучат, да еще и бобылкой будет маяться лет двадцать. Удивительно живуча человеческая натура. По заискивающему тону разговоров Митревны не трудно было угадать, что она, как это делаем и мы, грешные, совестится попросить у Зайчихи какойнибудь пятак прямо, а считает своим долгом повести дело издалека, чтобы незаметно подойти к главной цели. Такие подходы слишком

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту