Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

22

я не поехал тогда. Тут подвернулся генерал Карнаухов… Может, слыхали?

        – Да, слыхал.

        – Как же не слыхать, первеющий анжинер был по всему Уралу. Лукато Васильич, теперешний барин мой, сынком им приходится и тоже в анжинерах. Только супротив родителя куды – не та церемония. Генералто жил князь князем. Прежде ведь анжинеры были первое дело; не то, что потеперешнему, с позволения сказать, всякая шваль лезет в господа. Лукато Васильич уж очень просты, гонору в них совсем нет, ведь дворянское дите. Я ведь их сызмальства выхаживал и, можно сказать, привесился к ихнему характеру вполнес. Теперь вот эта ихняя слабость к водке много преферансу убавляет: как барин закурит – сейчас на прииска, да здесь и хороводятся недели дветри. А какой народ на приисках? Сами знаете. Конечно, доктора Поднебесного взять – уважительный человек, а остальные… Охохохо!.. Что и будет, сударь!.. Везде купец силу забрал, а настоящему барину житья совсем нет. Возьмите теперь Тишку Безматерных или Синицына – ведь мужичье! Порты да рубаха – и вся тут церемония, а как они настоящими господами ворочают…

        Федя задумался, выпустил несколько клубов дыма и печально прибавил:

        – Проклятая здесь, сударь, сторона…

        – Что так?

        – А то как же… Все это проклятое золото мутит всех. Ейбогу!.. Даже в другой раз ничего не разберешь. Недалеко взять: золотники… Видели? Эх, слабое время пошло. Поймают в золоте, поваландался в суде, а потом на высидку. Да разе мужика, сударь, проймешь этим? Вот бы Аркадий Павлыча послать на нонешние промысла, так мы подтянули бы всех этих варнаков… Дас.

       

VII

       

        Среди глубокой ночи, когда все кругом спало мертвым сном, я был разбужен страшным шумом. В первую минуту, спросонья, мне показалось, что горит наша контора и прискакала пожарная команда.

        – Гости пожаловали, Фома Осипыч! – докладывал в темноте голос Феди.

        – А?.. чего? Який там бис? – отозвался Бучинский, выскакивая на крыльцо в одном белье… – Го… да тут целая собачья свадьба наехала! – проговорил он сердитым голосом, возвращаясь в контору за сапогами и халатом.

        – На двух тройках, сударь, – слышался в темноте голос Феди.

        Я поспешил поскорее одеться и вышел на крыльцо. При слабом месячном освещении можно было рассмотреть только две повозки, около которых медленно шевелились человеческие тени. Фонарь, с которым появился Федя около экипажей, освещал слишком небольшое пространство, из которого выставлялись головы тяжело дышавших лошадей и спины двух кучеров.

        – Отцы… уморили! Ох, смерть моя!.. – доносился чейто хриплый голос из глубины одной повозки. – Ослобоните, отцы… Дьякон раздавил совсем… Эй, черт, вставай!..

        Я побежал на выручку задавленного и, при свете фонаря Феди, увидал такую картину: из одной повозки выставлялась лысая громадная голова с свиными узкими глазками и с остатками седых кудрей на жирном, в три складки, затылке.

        – Да где дьяконто, Тихон Савельич? – спрашивал Федя, тыкая своим кулаком в глубину повозки.

        – Ах, отец… да ведь это ты, Федя? – с радостным изумлением проговорила голова. – Тащи дьякона, отец! Подлец, навалился как жернов и дрыхнет… Тащи его, Феденька,

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту