Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

19

у всех одна вера: сколько украл, столько и пожил. Будто тоже золото принесли, а поглядеть, так один золотник несут в контору, а два на сторону. Волки так волки и есть, куда их ни повороти!..

        – Ты чего тут ругаешься, Федя? – спрашивал Бучинский, подходя к нашему крыльцу с прииска.

        – Да вот, Фома Осипыч, любуюсь на ваших золотников, – отвечал Федя, вытягиваясь во фронт. – Настоящая семая рота…

        Бучинский засмеялся и прошел в контору; что хотел сказать Федя последним сравнением, так и осталось неизвестным. Старатели один за другим побрели в контору, а Федя, осторожно оглянувшись кругом, прошептал:

        – Этого Фомку беспалого, сударь, мало повесить.

        – Как так?

        – Да уж такс… Конечно, барин не занимается приисками, а барыня, Миронея Кононовна, по своему женскому малодушию, ничего даже не понимают. Правду нужно говорить, сударь… Так Фомкато всем и верховодит: половину барыне, а половину себе. Ейбогу!.. Обошел, пес, барыню, и знать ничего не хочет. А дело не чисто… Я вам говорю. Слышали про Синицынато, что даве барин говорил? Все как есть одна истинная правда: вместе с Фомкой воруют.

        В это время в дверях показался старый Заяц.

        – Ну, что, как дела? – спросил я его.

        – Не спрашивай, барин… – глухо ответил старик и махнул рукой.

        – Что так? Плохо золото идет?

        – Нет, золото ничего… Заходи какнибудь к нам в балаган, покалякаем. А я неделю без ног вылежал… Оххохо!..

       

VI

       

        Трудно себе представить чтонибудь оригинальнее уральской летней ночи. Внизу сгустился мрак, и черные тени залегли по глубоким лугам; горы и лес слились в темные сплошные массы; а вверху, в голубом небе, как алмазная пыль, фосфорическим светом горят неисчислимые миры. Прииск потонул в густом белом тумане, точно залитый молоком; огни у старательских балаганов потухли и только гдегде глянет сквозь ночную мглу красная яркая точка. Слышно, как бродят по траве спутанные лошади; гдето залаяла собака; бестолково шарахнулась в застывшем воздухе птица и камнем пала в траву. Месяц бледным серпом выплыл изза горы, и от него потянулись во все стороны длинные серебряные нити; теперь вершины леса обрисовались резкими контурами, и стрелки елей кажутся воздушными башенками скрытого в земле готического здания. Но вот далекодалеко из тумана встала проголосная русская песня и полилась по всему прииску:

       

    Между гоорто было да Енисейских гор,

    Раздается его томный глас…

       

        – И песнято разбойничья! – проговорил Федя.

        – Как разбойничья?

        – Да так – разбойничья, и все тут. Сложил эту песню разбойник Светлов, когда по Енисейским горам скрывался. Одно слово: разбойничья песня, ее по всем приискам поют. Этот самый Светлов был силищи непомерной, вроде как медведь. Медные пятаки пальцами свертывал, подковы, как крендели, ломал. Да… А только Светлов ни единой человеческой души не загубил, разбоем одним промышлял.

        Мы долго сидели молча, прислушиваясь к заунывному мотиву разбойничьей песни. Я раскурил папироску.

        – А позвольте узнать, сударь, – заговорил Федя, – из какого дерева у вас портсигар?

        – Кажется, из ореха.

        – Такс… Из ореха.

        Федя немного

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту