Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

4

светлело и делалось очень симпатичным. Пока Мотька натягивала новые перчатки, генеральша не открывала глаз и даже склонила голову на один бок, как женщина, огорченная до глубины души. Мишка стоял все время не шевельнувшись и свободно вздохнул только тогда, когда генеральша вышла на крыльцо.

        – Ну, и язва сибирская твоя генеральша, – с участливым вздохом проговорил Савелий.

        – Ох, и не говори! – ответил Мишка, кулаком вытирая окровавленные губы. – Изводит она меня насмерть… Поедом съела. Тссс…

        Мишка забыл, что Мотька осталась на крыльце и подслушивала их разговор. Но теперь было уже поздно… Мотька прошла по передней с таким видом, что у Мишки сердце повело коробом.

        – Удалая девка, – проговорил Савелий, когда Мотька начала подниматься вверх по лестнице. – Вот бы мне такую: в самый раз…

        Мотька остановилась, свесилась через перила и с особенным задором проговорила:

        – Ступай к своим кержанкам, да и заигрывай… Кержак немаканый!..

        – Да ведь вашато девичья вера везде одинакова, Мотя, – ласково ответил Савелий, блестя красивыми глазами. – Што кержанка, што православная…

        – Ах, бесстыжие твои глаза!.. – вскрикнула Мотька, покраснела и, плюнув, вихрем унеслась вверх.

        – Бес, а не девка… – както промурлыкал Савелий, сладко закрывая глаза. – Ох, грех с ними один! Прощенья просим, Михайло Потапыч…

        Мишка простился с ласковым кержаком молча, – очень уж разогорчила его генеральша. Зачем при людяхто при посторонних срамить? Ежели нравится, – ну, бей с глазу на глаз, а тут чужой человек стоит и смотрит, как генеральша полирует Мишку со щеки на щеку. Чужой человек в дому, как колокол…

        Сосунов оставался в засаде и не смел дохнуть. Ведь нанесла же нелегкая эту генеральшу, точно на грех, а теперь Михайло Потапыч рвет и мечет. Подойдика к нему… Ах, что наделала генеральша! Огорченный раб Мишка забыл о спрятанном Сосунове и, когда тот решился легонько кашлянуть, обругался помужицки.

        – Ах ты, крапивное семя!.. Убирайся вон… ко всем чертям.

        – Михайло Потапыч…

        В пылу гнева Мишка даже замахнулся на Сосунова, но потом вдруг припомнил чтото и спросил:

        – Так генеральша была у Секлетиньи?

        – Своими глазами видел, Михайло Потапыч…

        – Можешь при случае утвердить вполне?

        – Могу.

        – Ну, так попомни это, да пока, до поры до время, никому об этом не говори. Понял теперь?

       

II

       

        Верный раб Мишка в Загорье являлся страшной силой, потому что старый генерал Голубко имел к нему какоето болезненное пристрастие. Под сердитую руку генерал лупил Мишку нагайкой из собственных рук, но это не мешало Мишке управлять генералом до некоторой степени. Все это знали, все этим пользовались, и всем это обходилось не дешево: Мишка даром ничего не любил делать, потому что «и чирей даром не вскочит», а «без снасти и клопа не убьешь». Главное, Мишка изучил своего генерала в тонкости и знал, когда к генералу можно идти и с чем – старик был ндравный и шутить не любил. Бывали случаи, когда неблагодарные люди хотели обойтись без Мишки и дорого платились за это.

        Самое появление Мишки в передней генеральского дома было обставлено легендарными подробностями. Грозный генерал Голубко был послан на Урал с чрезвычайными полномочиями, далеко превышавшими

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту