Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

2

и соображая свои мысли. – Ах ты, дошлый!.. Ведь вот, узорил… а?.. Ну, а дальшето што?

        – Ну, как генеральша ушла, я к Секлетинье… По первоначалу она все будто отвертывалась от меня: я к ней, а она спиной. Блаженная она, известно… А у меня уж со страхов коленки подгибаются. Ейбогу… Хуже этого нет, ежели Секлетинья к кому спиной повернется. Ну, у меня припасен был с собой на всякий случай золотой… Еще от баушкипокойницы достался. Вынул я этот золотой и подаю Секлетинье. Она взяла да как засмеется… У меня опять сердце коробом. А она завертелась на одной ноге, машет моим золотым и наговаривает: «Не в золоте твое счастье… Не в золоте! А любишь ты золото, только напрасно любишь». – «А будет счастье?» – спрашиваю. Она опять отвернулась от меня, добыла изпод лавки корыто, взяла ковш с водой, щепочку и давай в корыто воду лить да щепочку по воде пущать… Больше я от нее ничего и добиться не мог.

        – Толькото? Напрасно только свой золотой стравил: отдал бы лучше его мне…

        – Ах, какой ты, Михайло Потапыч… Слушай дальшето. Как я послето раздумался, так все и понял, вот до ниточки все, точно у меня глаза раскрылись… Ейбогу!.. Вот я теперь пятнадцать лет все добиваюсь в золотой стол попасть и не могу – она это и сказала, что мне не след туда попадать. Ты думаешь, я ей зря золотойто принес? Ну, а щепочки, которые она по воде спущала, обозначают, что ты меня должон на караван определить…

        При последних словах у Мишки даже руки опустились от изумления, – и ему сделалось все ясно. Вот так Секлетинья, да и Сосунов тоже ловок… Как пописаному, так блаженная и отрезала. От судьбы, видно, не уйдешь. Да и ловок Сосунов, нечего оказать… Тоже словечко завернул: определи на караван. Легкое место оказать. Ну, а если Секлетинья сказала, так и на караване будет. Мишка слепо верил в судьбу.

        – Ну, чего же ты молчишь? – спрашивал Сосунов. – Я тебе все сказал, как на духу… О благодарности будь без сумленья.

        – Ладно, ладно… Все на счастливого.

        Мишка только хотел оказать чтото, как под окном мелькнула стриженая раскольничьей скобой голова в синем картузе, и Мишка указал Сосунову на маленькую дверку под лестницей, где жил сам. Сосунов едва успел затвориться, как в переднюю вошел степенный мужик в длиннополом сюртуке и смазных сапогах.

        – Михайлу Потапычу… – развязно проговорил он, протягивая руку. – Весело ли попрыгиваешь?

        – Не оченьто у нас напрыгаешься, Савелий, – уклончиво отвечал Мишка. – За вами где же угнаться…

        Савелий красивыми темными глазами оглядел переднюю, мельком вскинул наверх и, разгладив окладистую русую бородку, проговорил:

        – Тарас Ермилыч прислал узнать, как здоровье его превосходительства, и приказал кланяться…

        – Обнакновенно, как завсегда. Сейчас генерал занят, и пустяками нельзя тревожить… Ужо скажу, когда можно будет… Ну, а как у вас: все дым коромыслом?

        – Ох, и не спрашивай, Михайло Потапыч… Совсем даже ума решились: сильно закурил Тарасто Ермилыч, а тут еще Ардальон Павлыч навязался…

        – Это тот, што в карты играет? Откуда он у вас взялся?

        – А неизвестно… На свадьбе, как Поликарп Тарасыч женились, он и объявил себя. Точно изпод земли вынырнул… А теперь обошел всех, точно клад какой. Тарас Ермилыч просто жить без него не может.

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту