Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

13

дюжих рук, едва он переступил порог сеней.

        – Получай, братцы… – обрадованно загалдели мужики. – Ён самый и есть озорник. Держи его крепче!..

        В один момент Спирька был связан.

        – А вот увидишь, приятный человек… Ребята, волоките озорника.

        – Братцы…

        Спирьку потащили посредине улицы, довольно невежливо подталкивая под бока. Он только кряхтел и по обыкновению ругался. Стояло самое раннее утро, так что не топилась еще ни одна изба. Окрестные горы были подернуты туманною дымкой. На топот десятков ног и глухой говор сопровождавшей Спирьку толпы коегде в окнах показывались головы.

        – Братцы, убивают! – кричал Спирька, когда замечал мужицкую голову. – Ох, убивают…

        За эти возгласы ему действительно доставались дюжие тумаки, а потом чьято корявая рука зажала Спирькин рот.

        – Молчи, конокрад!

        Последнее восклицание сделало все ясным. Спирька понял, зачем его волокут в Ольховку, и ему вперед представилась ужасная картина мужицкого самосуда. Он сам видал, как насмерть бьют конокрадов, и сам даже участвовал в жестоких расправах. Да, все было ясно как день, и даже Спирька ужаснулся, когда толпа свернула в переулок налево. Очевидно, новоселы не желали вести Спирьку через Расстань, чтобы не поднимать на ноги расстанских мужиков, которые могут заступиться за односельчанина. А у себя в Ольховке сделают, что хотят.

        Спирьку потащили полем. Толчки делались сильнее. Ктото ударил Спирьку по щеке. Дюжие мужицкие руки держали его, как в клещах. У Спирьки начала кружиться голова от страшной боли в левом плече, – очень уже поусердствовали скрутить ему руки за спиной.

        Ольховка была вся на ногах, когда привели Спирьку. Его встретили озлобленные лица. Ктото ругался, какаято женщина причитала. Старуха, жена ходока Антона, так и вцепилась в Спирьку.

        – Ён… ён самый!.. А я ему глаза повытыкаю, озорнику.

        Обезумевшую от ярости старуху едва оттащили.

        – Ох, разорил ён нас всех!.. – причитала она, – всю семью по миру пустил… Куды мы без лошадок? Страда наступит скоро, а мы как без рук… Снял с нас голову, озорник!..

        – Это ён со злости, што тогда поучили за Дуньку в волости, – объяснял голос в толпе. – И лукав пес…

        Спирьку затащили на двор к Антону и положили связанного на земле. Тащившие его мужики запыхались. На всех лицах была написана твердая решимость разделаться с конокрадом посвойски, чтобы другимпрочим подобным озорникам вперед не было повадно. Спирька был осужден заранее, осужден целым крестьянским миром, и теперь оставались только маленькие формальности. Когда к нему подошел Степан и ткнул тяжелым мужицким сапогом прямо в лицо, так что брызнула кровь, его остановили.

        – Не трошь, Степан… Теперь ён никуда не уйдет из наших рук.

        Составился полевой суд. Вся задача заключалась в том, чтобы выпытать от Спирьки, куда он угнал лошадей. Степан, задыхаясь от волнения, в сотый раз рассказал, как они втроем караулили лошадей на зеленях и как их украли прямо у них изпод носу. В темноте воров не могли разглядеть.

        – Ну, теперь твоя речь, – обратился старик Антон к Спирьке. – Доказывай, куда дел лошадей?

        У Спирьки быстро мелькнула тень надежды на спасение. Он ответил с дерзостью:

        – Не меня надо бить, а ваших пастухов… Чего онито глядели?

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту