Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

11

лет теперь судимся с башкирами, и никакое начальство ничего разобрать не может. Помоему, этой самой земли и вам хватит, да еще от вас останется… Понял? Значит, башкирская деревня Кульмякова – понял? Мы уж к ней приспособились, ну, а вы к нашей деревне приспособляйтесь.

        – Как же это на чужую землю возможно.

        – Ах ты, ежовая голова: сказано – земля ничья, божья, значит. Ничего не известно, кому и что следствует… Я тебя и научу, дедко, как наших расстанских мужиков обойти, только за это ты мне второй полуштоф потом выставишь. Ты приезжай завтра к нам в волость и сторгуй три десятины травы у волостных старичков, будто лошадей выправить… У нас трава по двугривенному с десятины… Ну, а как вас пустят, вы уж не зевайте: сейчас налаживайте и балаганы и землянки. Понял? А потом будто вы перезимовать только хотите… Так? А потом с кульмяцкими башкирами сговоритесь, будто вы у них эту самую землю покупаете… Да тут концакрая не будет, и никто ничего не разберет.

        – Ну, и сказал ты словечко, милчеловек…

        – А то как же? У нас, брат, в Сибири добром ничего не возьмешь… Божья землято. Понял? Так оно и пойдет год за годом, а там, глядишь, башкиры все вымрут, – ну, тогда с Расстанью и разделите землю пополам. Вот каков есть человек Спирька!

        – Так, так…

        – Да уж верно сказано.

        Переселенцы так и сделали, как научил Спирька, и все вышло как пописаному. Ходок Антон оказался большим мужицким дипломатом. Дело в том, что русская деревня Расстань не имела никакого права на существование и осела на чужой башкирской земле захватом. Башкиры судились с этими незваными насельниками много лет, но из этого ничего не выходило, потому что собственные права башкир тонули во мраке далекого прошлого. Когдато, очень давно, они тоже пришли сюда и захватили чужую землю. Оставались права давности, вернее – права первого захвата. Появление новых насельников было на руку башкирам, сдавшим в долгосрочную аренду землю, принадлежавшую Расстани. Отсюда пошли нескончаемые споры и раздоры между двумя русскими деревнями, сопровождаемые настоящими драками и рукопашной. Переселенцы удерживались только дипломатическим талантом ходока Антона, умевшего заговаривать зубы и рассчитывавшего на время.

        Все это припомнил теперь Спирька и мог только удивляться черной неблагодарности переселенцев. Для него было ясно как день только одно, что не встреть он тогда переселенческого обоза, не был бы он драным. Вот до чего довела Дунька своим колдовством и его и других, с тою разницей, что он отлично понимал, в чем дело, а все другие точно ослепли.

        – Благодетелем для них был, – размышлял Спирька в огорчении. – А они же своего благодетеля и отлупцевали… Нет, ты погоди, не таковский Спирька, чтобы живому мыши голову отъели.

       

VI

       

        История Спирькиной любви была очень грустная, начиная с того, что он не знал даже самого слова – любовь. По его понятиям, это была присушка. Взяла хитрая баба и заколдовала. Дело тянулось целых пять лет. Спирька часто бывал в Ольховке у переселенцев, но встречал Дуньку очень редко и то мельком. Их разговоры ограничивались взаимной перебранкой.

        – Што ты на меня воззрился, как свинья на мертвого воробья? – спросит иногда Дунька.

        – У, гладкая!.. – ответит Спирька и обругает.

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту