Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

1

        – Беспременно башкиры собираются есть, – повторял Спирька с нараставшим озлоблением. – Ну и нарродец!

        Окончательно Спирька был выведен из себя, когда в конце грязной, еще не просохшей улицы показалась Дунька. Он ее узнал сразу еще издали. Некому быть, кроме Дуньки… Вон как выступает, точно корова холмогорская.

        – Куда бы ей идти утром, – соображал вслух Спирька. – Гладкая баба, нечего сказать.

        Спирька еще раз выругался, теперь уже по адресу Дуньки.

        – Ну куда ее черт несет? Ишь как по грязито вышлепывает.

        А Дунька себе шла и, кажется, не желала ничего знать. По костюму в ней сразу можно было узнать расейскую бабупереселенку. Белая рубаха с широко вырезанным воротом, домашней работы черная юбка, на плечи накинута белая свитка из домашнего сукна, платок на голове намотан тоже порасейски, – одним словом, все посвоему. Красивое женское лицо было полно какогото подкупающего спокойствия. Ни одного суетливого движения, ни одного лишнего взгляда.

        – Куда это тебя понесло, Дунька? – окликнул ее Спирька.

        Дунька вздрогнула и остановилась. На Спирьку посмотрели чудные, серые, большие глаза.

        – А иду… – ответила она спокойно.

        – Да куда идешьто, глупая?

        – А телушку искать.

        – Ужо вот тебя волки задерут в лесуто.

        – Пущай дерут.

        Дунька говорила певучим расейским говором, растягивая слова.

        – А ты все отдыхаешь, Спирька? – проговорила она, подбирая юбку, чтобы перешагнуть через лужу. – Замаялся, лежавши на печи…

        – А тебе какая печаль?

        – Пожалела тебя… Другие мужики на пашне, а ты дома маешься. Пожалел бы хоть подоконникто, лежебок.

        Спирька обругал Дуньку и даже погрозил ей кулаком. Она спокойно пошла дальше, и Спирька долго следил за ее белыми босыми ногами, месившими грязь.

        – Тьфу, окаянная душа!.. – ругался Спирька. – Бить вас некому, бабенок… За телушкой пошла?! Тьфу! Я бы тебе показал телушку… Я бы тебя разуважил, гладкую!.. Тоже разговаривает… Лежебок! Ну, и буду лежать… Не укажешь. Кто может Спирьке препятствовать? Ни в жисть…

        В результате этого монолога Спирька схватил подвернувшийся под руку топор и швырнул его в угол.

        А дым над башкирской деревней продолжал подниматься тоненькой синею струйкой, точно кто курил трубку. Спирька опять занялся вопросом, что это могло значить. Во всяком случае, нужно было идти и обследовать все дело на месте. Спирьке даже начинало казаться, что как будто пахло вкусной маханиной.1 Потихоньку от своих Спирька любил поесть кобылятины с башкирами. Что же, такие же люди, хоть и живут по своему закону. Другой башкир получше будет русского, даром что кобылятник.

        – Нечего делать, надо будет идти… – решил наконец Спирька.

        Он накинул на одно плечо рваный татарский бешмет и вышел. До Кульмяковой было битых версты три, но расстояние для Спирьки не служило препятствием. Впрочем, выходя, он посмотрел на пустой двор, напрасно отыскивая своего «живота» – способнее бы верхом в Кульмяковуто прокатить! – но умудренный голодом конь «воспитывался» гдето на весенних зеленях. Обругав лукавого «живота», Спирька побрел пешком. Ему пришлось идти по той же дороге, по которой только что прошла Дунька, и это казалось Спирьке обидным. Чего уж хорошего, когда баба дорогу перешла.

 

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту