Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

61

нам это не рука… Куды мы с ихними поденными?..

        – Осип Иваныч обещал по полтине каждому в сутки.

        – И рупь даст, да нам ихний рупь не к числу. Пусть уж своим заводским да пристанским рублито платят, а нам домашняя работа дороже всего. Ох, чтобы пусто было этому ихнему сплаву!.. Одна битва нашему брату, а тут еще господь погодье вон какое послал… Без числа согрешили! Такой уж незадачливый сплав ноне выдался: на Каменке наш Кирило помер… Слышал, может?

        – Слышал.

        – Так без погребения и покинули. Попто к отвалу только приехал… Ну, добрые люди похоронят. А вот Степушки жаль… Помнишь, парень, который в огневице лежал. Не успел оклематься35 к отвалу… Плачет, когда провожал. Что будешь делать: кому уж какой предел на роду написан, тот и будет. От пределу не уйдешь!.. Вон шестерых, сказывают, вытащили утопленников… Оххохо! Царствие им небесное! Не затем, поди, шли, чтобы головушку загубить…

        – А ваша артель не выворотится, Силантий?

        – Ничего не знаю, барин, ничего… Не работа, а один грех! Больно галдят нашито хрестьяны. Так и рвутся по домам. Вот не знаем, сколь времени река не пустит дальше…

        – Этого никто не знает.

        – Вот в томто и беда.

        На другой день, когда я проснулся, Осип Иваныч в бессильной ярости неистовствовал на барке. Около него собрались кучки бурлаков.

        – Ведь убежали! – встретил он меня.

        – Кто убежал?

        – Да мужландия… Целая артель убежала. Помните этого бунтовщика… ну, старичонка, бородка клинышком: он всю артель за собой увел. Жалею, что не отпорол этого мерзавца еще на Каменке. Ну, да наше не уйдет… Я еще доберусь до него… я… я…

        – Какой бунтовщик? Я чтото не припомню?

        – Ах, господи… Ну, как его там звали, Савоська?

        – Силантием, Осип Иваныч. У носового поносного робил с артелью.

        – Подлецы, подлецы, подлецы!

        «Мужландия» не вытерпела, наконец, и «выворотилась».

        – Шесть аршин над меженью! – крикнул Порша, меряя воду.

        – Не может быть? Ты не умеешь мерять… – усомнился Осип Иваныч, выхватывая наметку из рук Порши.

        – Как вам будет угодно. Осип Иваныч… – обиделся водолив. – Уж если я не умею воду мерять, так после этого… Позвольте расчет, Осип Иваныч!..

        – Убирайся ты к черту, дурак! Не до тебя! Ах, черт возьми, действительно шесть аршин над меженью!.. Ведь это целых две сажени… Паводок в две сажени!..

        – Севодни ночью две барки пронесло мимо, Осип Иваныч, – докладывал Савоська. – Должно полагать, с ухвата сорвало или снасть лопнула… Так и тарабанит по Чусовой, как дохлых коров.

        А дождь продолжал свою работу, не останавливаясь ни на минуту.

       

XV

       

        В течение какихнибудь трех дней Чусовая превратилась в бешеного зверя. Это был двигающийся потоп, ломавший и уносивший все на своем пути. Высота воды достигала шести с половиной аршин, а вместе с каждым вершком прибывавшей воды увеличивалась и скорость ее движения. При низкой воде вал идет по реке со скоростью пяти с половиной верст в час, а теперь он мчался со скоростью восьми верст; барка по низкой воде делает в час средним числом верст одиннадцать, а по высокой – пятнадцать и даже двадцать. В последнем случае все условия сплава совершенно изменяются: там, где достаточно было сорока человек, теперь нужно становить на барку

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту