Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

38

языка, как подгубщики уже бросали поносное в воду, налегая на губу всей грудью. На такую работу «одним сердцем» можно залюбоваться. На каждой палубе по два поносных. У левого поносного подгубщиком стоит рослый бурлак Гришка; он в одной пестрядевой рубахе, пестрядевые порты щеголевато забраны под новые онучи, забинтованные крестнакрест свежими веревочками новых лаптей. Изпод кожаной фуражки, которая сидит на голове Гришки, как блин, глядит узкими черными глазами корявое, изрытое оспой лицо с жидкой растительностью на подбородке. «Ошшо навались, робя!» – говорит он, всей грудью напирая на свою губу; видно, как под рубахой напруживаются железные мускулы, лицо у Гришки наливается кровью, даже синеет от напряжения, но он счастлив и ворочает свое бревно, как шестигодовалый медведь. Через два кочета от Гришки виднеется женская фигура в заношенном коричневом платке; тщедушная бабенка жалко цепляется костлявыми руками за свой кочет и только другим мешает работать.

        – По закону, кажется, нельзя ставить на барки женщин? – спрашиваю я у сплавщика.

        – По законуто оно точно что не дозволено… – ухмыляясь, отвечает Савоська. – Да уж оно так выходит, что на каждую барку беспременно эти самые бабенки попадут… И кто их знает, как они залезут. Отваливает барка, нарочно поглядишь – все мужики стоят, а как отвалила – бабы и объявятся, вроде как тараканы из щелей.

        – А плата им какая?

        – Ну, обнаковенно, бабе бабья и цена: мужику восемь рублей, а бабе четыре.

        – Что больно дешево? Другая баба, может быть, сильнее мужика…

        – Всякие и бабы бывают, только по нашему делу они несподручны. Теперь взять, омелела барка – ну, мужики с чегенями в воду, а бабу, куда ты ее повернешь, коли она этой воды, как кошка, боится до смерти.

        – А много наберется на караване баб?

        – Да штук двести, поди, наберется… Вон у Гришкинова поносного, третья с краю робит бабенка – это его жена. Как же… Как напьется – сейчас колотить ее, а все за собой по сплавам таскает. Маришкой ее звать… Гришкато вон какой, Христос с ним, настоящий деревянный черт, за двоих ворочает, – ну, женато и идет на придачу.

        Очевидно, присутствие женщин на караване, помимо всяких интимных соображений, имело великое «промышленное значение», потому что Семен Семеныч всех баб запишет бурлаками, а с миру и набежит ребятишкам на молочишко. Великое это дело – мир… По рублику, по двугривенному, по пятаку с рыла, а глядишь – в результате получается целый кус. Это один из величайших секретов нашей преуспевающей промышленности. Большинство женщин, которые плывут с караваном, – бездомовный, самый жалкий сброд, который река сносит вниз, как несет гнилые щепы, хлам и разный никому не нужный сор. Роль таких женщин самая незавидная, и они попадают на барки вместе со своими любовниками или просто оттого, что некуда больше деваться. Мужние жены представляют некоторое исключение, с той разницей, что всегда щеголяют с фонарями на физиономии, редкий день не бывают биты и вообще испивают самую горькую чашу.

        Под правым поносным стоял подгубщиком прожженный бурлак с карими большими глазами и черной бородкой; его звали Исачкой Бубновым. В своем рваном азяме и какойто поповской шляпе Бубнов выглядел самым отчаянным проходимцем, каким и был в действительности.

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту