Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

28

льдины с треском и шумом ломались на каждом шагу, громоздились одна на другую, образуя заторы, и, как живые, лезли на всякий мысок и отлогость, куда их прибивало сильной водяной струей. Недавно мертвая и неподвижная река теперь шевелилась на всем протяжении, как громадная змея, с шипением и свистом собирая свои ледяные кольца. Взломанный лед тянулся без конца, оставляя за собой холодную струю воздуха; вода продолжала прибывать, с пеной катилась на берег и жадно сосала остатки лежавшего там и сям снега. Вместе с льдинами несло оторванные от берега молодые деревья, старые пни, какието доски и разный другой хлам; на одной льдине с жалобным визгом проплыла собачонка. Поджавши хвост, она долго смотрела на собравшийся на берегу народ, пробовала перескочить на проходившую недалеко льдину, но оступилась и черной точкой потерялась в бушевавшей воде. Вся картина както разом ожила, точно невидимая рука подняла занавес громадной сцены, и теперь дело остановилось только за актерами.

        – Сплавщики пришли проздравлять! – доложило «среднее» в сюртуке.

        В передней набралось человек пятнадцать сплавщиков; остальные толпились на лестнице и на крыльце. Осип Иваныч, конечно, был здесь же и с кемто вполголоса ругался. Впереди других стояли меженные18 сплавщики. Вот степенный высокий старик Лупан, с окладистой большой бородой и строгими глазами; он походит на раскольничьего начетчика, говорит не торопясь, с весом. Изза него выставляется на диво сколоченная фигура Кряжова, который, как говорится, сделан из цельного дерева; балагур и весельчак Окиня выставляет вперед свою бородку клином, причмокивает и подмигивает. Прижался в уголок в своем рваном азяме Пашка, тоже хороший сплавщик, который, к сожалению, только никак не может справиться с самим собой на сухом берегу. Мелькают бородатые и молодые лица, почтенная седина матерого сплавщика с безусой юностью «выученика». Общее впечатление от сплавщиков самое благоприятное, точно они явились откудато с того света, чтобы своими смышлеными лицами, приличным костюмом мужицкого покроя и общим довольным видом еще более оттенить ту рваную бедность, которая, как выкинутый водой сор, набралась теперь на берегу.

        – Пришли проздравить Егора Фомича… – заявляет Лупан, когда в дверях показывается Семен Семеныч.

        – Сейчас, сейчас выйдут! – торопливо шепчет караванный, оглядывая сплавщиков, точно в их фигурах или платье могло затаиться чтонибудь обидное для величия Егора Фомича.

        – Ох, старый – не молоденький… А у меня, Осип Иваныч, еще ночесь брюхо болело: слышало вашу водку! – смеется Окиня, потряхивая своими русыми волосами. – У меня это завсегда… В том роде как часы…

        – Ну, ну, будет тебе молотьто!

        Окиня показывает два ряда мелких белых зубов, какие бывают только у таких богатырей, и продолжает свою неудержимую болтовню.

        – Шш!.. – шипит караванный, опять вбегая в переднюю. – Входите по одному… да не стучите ножищами. Кряжов! Пожалуйста, того… не изломай чегонибудь… Лупан, ступай вперед!

        Сплавщики одернули кафтаны, пригладили ладонями волосы на голове и гуськом потянулись в залу, где их ждал сам Егор Фомич.

        – С вешней водой… со сплавом! – говорил Лупан, отвешивая степенный поклон.

        – Спасибо, спасибо, братцы! – ласково ответил Егор

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту