Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

19

на самом берегу, красным глазом мелькал огонек, около которого можно было различить несколько неподвижных фигур.

        – Где же ваши пациенты? – просил я доктора, когда мы подходили уже к концу деревни.

        – А вот сейчас… предпоследняя изба.

        У предпоследней избы не было ни ворот, ни крытого сплошь двора, ни хозяйственных пристроек; прямо с улицы по шатавшемуся крылечку ход был в темные сени с просвечивавшей крышей. Огня нигде нет. Показалась поджарая собака, повиляла хвостом, точно извиняясь, что ей караулить нечего, и опять скрылась.

        – Осторожнее, здесь нет ступеньки… – предупредил доктор, нащупывая рукой бревенчатую стену.

        Он толкнул дверь, и она растворилась черным зияющим пятном, как пасть чудовища.

        – Осторожнее, здесь люди… – шептал доктор, чиркая спичкой о двери.

        Действительно, весь пол в сенях был занят спящими вповалку бурлаками. Даже из дверей избы выставлялись какието ноги в лаптях: значит, в избе не хватало места для всех. Слышался тяжелый храп, ктото поднял голову, мгновение посмотрел на нас и опять бессильно опустил ее. Мы попали в самый развал сна, когда все спали, как зарезанные.

        Доктор зажег стеариновый огарок и, шагая через спавших людей, пошел в дальний угол, где на смятой соломе лежали две бессильно вытянутые фигуры. Наше появление разбудило одного из спавших бурлаков. Он с трудом поднял голову и, видимо, не мог понять, что происходило кругом.

        – Это ты, Силантий? – проговорил доктор.

        – Я, ваше благородие… я… – отозвался старик, с тяжелым кряхтеньем поднимаясь с пола.

        В этой сгорбленной старческой фигуре я сразу узнал давешнего бунтовщика Силантия, который трапезовал с Митрием заплесневелыми корочками.

        – Ну, что больные? – спрашивал доктор.

        – Да кто их знает, ваше благородие, лежат в лежку… Даве Степато испить попросил, а Кирило и головы не подымает.

        – Да ведь ты спал и, наверно, ничего не слышал?

        – Может, и не слышал… – равнодушно согласился Силантий, движением лопаток почесывая спину. – Уж как бог…

        – А ты лекарство подавал?

        – Подаватьто подавал…

        Больные – Кирило, пожилой мужик с песочной бородой, и Степа, молодой, безусый парень с серым лицом, – лежали неподвижно, только можно было расслышать неровное, тяжелое дыханье. Доктор взглянул на Кирилу и покачал головой. Запекшиеся губы, полуоткрытый рот, провалившиеся глубоко глаза – все это было красноречивее слов.

        – Кончается? – спрашивал Силантий так же равнодушно.

        – К утру будет готов…

        – А Степа?

        Доктор ничего не отвечал, а только припал головой к больному парню. Когда он взял его за руку, чтобы сосчитать пульс, больной с трудом открыл отяжелевшие веки, посмотрел на доктора мутным, бессмысленным взглядом и глухо прошептал всего одно слово:

        – Сапоги…

        – Какие сапоги он спрашивает? – шепотом осведомился доктор у Силантия.

        – Он так это, ваше благородие… не от ума городит, – объяснял старик. – Ишь втемяшилось ему беспременно купить сапоги, как привалим в Пермь, вот он и поминает их… И что, подумаешь, далось человеку! Какие уж тут сапоги… Как на сплавто шли, он и спал и видел эти самые сапоги и теперь все их поминает. Не нашивал парень сапоговто отродясь, так оно любопытно ему было…

        Сапоги для мужика – самый

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту