Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

7

и растрескавшееся, как глина, убитый взгляд слезившихся серых глаз, узкие плечи, болтавшийся на них заплатанный кафтанишко и необыкновенно длинные руки, – рядом с Васькой хищник походил на мокрую курицу.

        – Развяжите ему руки! – командовал Павел Митрич, в волнении шагая по конторе.

        Хищника развязали и посадили на железный сундук с кассой. Он опять заохал.

        – Я тебе покажу, стервец!.. – кричал Павел Митрич. – Еду мимо Голиковского разреза, а он сидит у воды с ковшом и промывает пески… Да, с ковшом. Где ковш? Вот этот самый. Как увидал меня, сейчас бежать. Каков? И убежал бы, если бы я не верхом был. Я знаю их повадку, и меня не проведешь… Прямо в разрезе сидит, и ковш в руках!.. Неет, голубчик, у меня не уйдешь… покажу! У меня суд короткий…

        Пока составляли подробный протокол, Павел Митрич все время бегал по конторе и с азартом повторял все одно и то же. Он совсем вошел в роль «преследователя хищников» и выступал какимто петушиным шагом. А хищник понуро сидел на железном сундуке и все охал, придерживая одну руку.

        – Ну, будет тебе два неполных… – шутил Васька, похаживая около хищника с видом заплечного мастера. – Туда же, золото воровать!.. Ах ты, мусор!..

        – Молчи, кошма! – огрызнулся хищник и сейчас же застонал.

        Кошма – ругательное слово для всех оренбургских казаков, и поэтому Васька сейчас же вскипел.

        – Павел Митрич, позволь мне уважить его, – просил он, засучивая рукава.

        – Оставь!

        Я не дождался конца этой тяжелой сцены и ушел.

        Встретив через несколько дней Павла Митрича, я осведомился относительно дальнейшей судьбы пойманного хищника.

        – Ах, да, тот?.. – равнодушно ответил Павел Митрич и махнул рукой. – Составили протокол и отпустили на все четыре стороны… Золота при нем не нашли, значит, тащить к мировому не стоит: только время даром потеряешь…

        – Охота вам так беспокоиться изза пустяков!

        – Нельзя, служба, а второе – и им, подлецам, тоже потачки нельзя давать. Да…

        – Да ведь Голиковский разрез давно выработан и брошен, так что же он мог достать со своим ковшом?

        – Оно, конечно, ничего не достанет, а всетаки нельзя; компания требует преследования хищников. Позволь одному, а за ним сотня их является. Со мной раз какой случай был… Я тогда еще пешком ходил по промыслам – возьму ружье и иду. Раз этак иду и вижу: двое башкир сидят в разрезе и полощутся с ковшами. Я к ним, а они от меня. Да… Я за ними, а они бегом в гору и всю снасть за собой волокут. Хорошо… Я как из одного ствола выстрелю, конечно, на воздух – они пали, побросали лопаты и ковши да опять в гору. Онито босиком дуют, а мне в сапогах за ними не поспеть. Очень уж трусливый народ и боится выстрела до смерти… Я как царапну из другого ствола, они опять на землю пали, а потом вскочили да, как зайцы, в разные стороны бросились. Так и ушли… Что, повашему, это красиво?

        – А что?

        – Нет, ято в каких дураках остался? Башкиришки убежали и надо мной же, поди, посмеялись. Нет, с этим народом нельзя без строгости.

        Павел Митрич, минуя его специальную обязанность, сам по себе был премилый человек. Собственно

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту