Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

34

себя, плакала, но никому и ничего не говорила. Раз только она сказала Агнии Ефимовне:

        – Побойся ты бога, Агния, если людей не стыдишься…

        – Какая ты глупая, Аннушка, – засмеялась Агния. – Было бы за что ответ держать да бога бояться… Вон и то говорят, что я любовница твоего мужа. А кто осудил, с того и грех взыщется…

        Анна Егоровна сама не знала, есть чтонибудь у Капитона с Агнией или это ей кажется. Очень уж смело держала себя Агния. С нечистойто совестью от добрых людей бегают, а она всем в глаза смотрит. Капитон был какойто странный, и Анна Егоровна видела только одно, что он тоже побаивается Агнии. Хорошо было уж то, что Капитон не обижал жены и с глазу на глаз обходился с ней ласково.

        – Тошно мне, Аннушка, – говорил он перед отъездом в тайгу. – Только и отдыхаю на промыслах.

        Капитон был рад, когда лето прошло и он мог уехать из Сосногорска в тайгу.

        – Смотри, милсердечный друг, не забывай меня, – наказывала Агния Ефимовна на прощание.

        – Ох, не забуду, Агния… Надела ты мне веревку на шею.

        – Своя жена веревкато, а чужая на утеху молодецкую… Ах, ты, удалдобрый молодец, что крыльято опустил?

       

XIII

       

        Процесс Густомесова с Мелкозеровым точно послужил примером для других. Огибенины и Рябинины, работавшие вместе, тоже перессорились и тоже начали судиться. Спорные промысла оставались без дела, а нажитые в тайге капиталы пошли на тяжбы. В то же время коренные сибиряки не дремали и по готовым следам напали на таежное дело и, с своей стороны, подняли споры против сосногорских золотопромышленников. От Иркутска до Петербурга все суды были завалены этими делами. В тайгу посылались специальные комиссии для исследования дела на месте и только сильнее запутывали кипевшую войну.

        Но самым громким процессом оставался всетаки густомесовский. Лаврентий Тарасыч рвал и метал, чтобы утереть нос противнику, и расстроил свои личные дела по заводам. Сильный был человек, но все средства были в делах, и приходилось рвать живым мясом деньги из разных статей. Вообще, выходило очень скверно. Раза два Мелкозеров подсылал Егора Иваныча для переговоров с Густомесовым, но тот возвращался ни с чем.

        – Приступу к нему нет, – объяснял старик. – В том роде, когда человек осатанеет…

        – Ничего ты не умеешь сделать как следует, – сердился Лаврентий Тарасыч, топая ногой. – Сам поеду и все устрою…

        – Кабы хуже не вышло, Лаврентий Тарасыч, потому как там эта самая змея… Все от нее.

        – Ты меня учить?!

        Егор Иваныч только пожал плечами. Мелкозеров, действительно, отправился сам к Густомесову и этим уже сделал шаг к примирению. Ведь сколько лет дружили, хлебсоль водили, а тут изза какихто шарников подняли смуту… Мелкозеров ехал с самыми миролюбивыми намерениями, которые разбились сейчас же, как только он вошел в густомесовский дом. Его встретила Агния Ефимовна и довольно дерзко спросила:

        – Вам кого нужно, Лаврентий Тарасыч?

        – Как кого? – вскипел старик. – Чей дом, к тому и приехал…

        – Дом мой…

        Мелкозеров надел шапку, молча повернулся, плюнул и вышел. Только напрасно себя срамил. Надо было

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту