Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

24

в отчаянии слепой старик. – Ну, куда я теперь денусь? Зрячието найдут себе место, а я ума не приложу…

        А тут и подумать даже некогда: уходи, и конец тому делу. Горькими слезами всплакался несчастный слепец, предчувствуя самое горшее еще впереди. Положим, у него в Сосногорске был свой дом и всякое угодье, а всетаки не в при мер тихому скитскому житию.

        В один день весь скит опустел, точно умер. С горькими слезами и жалобными причетами оставляли сестры насиженное место. Никто не знал, куда голову приклонить… Не плакала и не жаловалась одна честная мать Анфуса: она не верила, что скит закрыт навсегда.

        – Не может этого быть, – спокойно говорила она.

        А вышло другое: скит на Увеке закрывался навсегда, как и другие скиты, разбросанные по Уралу там и сям.

        Густомесовы переехали на время в свой дом в Сосногорске. Яков Трофимыч и слышать не хотел, чтобы оставаться здесь навсегда, и Агния Ефимовна отмалчивалась. Дом был большой, и одну половину занимали квартиранты. Теперь пришлось квартирантам отказать и занять весь дом. Яков Трофимыч не желал, чтобы вместе жил ктонибудь посторонний.

        – Еще убьют какнибудь, – жаловался слепой старик. – Известно, какой нынче народ. Знают, что есть у меня коекакие деньжонки, – ну и убьют, как пить дадут.

        Хлопоты по устройству в своем доме заняли все время Агнии Ефимовны, так что ей некогда было даже думать о том, что будет дальше. Каждый день был переполнен своими собственными заботами. Она была совершенно счастлива своей новой обстановкой. Яков Трофимыч тоже устраивался поновому. Двор был превращен в настоящую крепость, и все ворота запирались тяжелыми замками, ключи от которых хранились у хозяина. Главная опасность грозила от ворот на улицу, и здесь были приняты все необходимые предосторожности. Никто не мог войти во двор без ведома хозяина, и он шнурком отворял сам калитку, разузнав предварительно, кто пришел, по какому делу. Затем, он знал в каждый момент, где жена, что она делает и что делают другие. В своем собственном доме Яков Трофимыч являлся какимто злым духом. И всетаки Агния Ефимовна была счастлива, особенно когда вспоминала свое скитское сидение. Здесь ее время уходило по крайней мере на хозяйство по дому, на сношение с живыми людьми, как та же прислуга.

        – Хорошо, Агнюшка, – радовался слепец. – Хлопочи, матушка… Везде надо свой глаз, а то все добро растащат по крохам. Вот какой народ нынче пошел…

        Из посторонних бывала только одна Аннушка, или, потеперешнему, Анна Егоровна. Яков Трофимыч очень любил ее и был рад, когда она завертывала. Молодая женщина заметно похудела и не имела вида счастливого человека, что Агния Ефимовна чувствовала каждый раз.

        – Когда вы кончите пирыто пировать? – спрашивал слепец. – Уж будет. Ты бы останавливала своегото Капитона. На то жена…

        – Как я его остановлю, Яков Трофимыч, если он меня не слушает?

        – Значит, не любит, если не слушает… А ты его забери в руки, как меня забрала Агнюшка… хехе!..

        – Не умею, Яков Трофимыч…

        Аннушка приезжала на своем собственном рысаке и всегда разодетая побогатому, что ее смущало.

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту