Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

17

ее по зарубкам в лесу…

        Так и было неизвестно ничего, пока на Увек в скит не приехал сам Лаврентий Тарасыч Мелкозеров. Гордый был человек и редко посещал обитель, а тут приехал и прямо к игуменье.

        – Каково, честная мать, поживаешь?..

        – Живем, Лаврентий Тарасыч, пока бог грехам терпит…

        Стара была мать Анфуса, а всетаки догадалась, что неспроста наехал толстосум. Поговоритпоговорит и замолчит, точно ждет чего. Так и не могли разговориться понастоящему. Уходя, Мелкозеров спохватился:

        – Мать честная, у тебя живет Яковто Трофимыч?

        – Ох, у меня, милостивец…

        – Давно я собираюсь его проведать, да все некогда… А преждето дружками были. Ну, как он у тебя?

        – Да все так же… Ты бы зашел к нему, Лаврентий Тарасыч. Убогого человека навестить подобает…

        – Некогда мне, честная мать. Дела у меня: помереть некогда. Вот до тебя еле удосужился…

        – А ты послушай старуху, не погордись, сходи…

        Мелкозеров поломался для прилику, а потом согласился.

        – Уж только для тебя, честная мать, а то и дыхануть некогда.

        Хитер был Лаврентий Тарасыч, а перехитрить честную мать не сумел. Поняла она, зачем он приехал: дошли какиенибудь слухи из тайги, – не иначе. Тото Яков Трофимыч вдруг понадобился. Провожать старика игуменья послала Аннушку и шепнула, чтобы та осталась на всякий случай у Агнии и послушала, о чем будут толковать старики.

        Со слепцом Мелкозеров повел ту же политику и долго ходил кругом да около, а уж потом проговорил:

        – Плакали твоито денежки, Яков Трофимыч…

        – Какие денежки?

        – А которые отправил в тайгу закапывать. Егорто Иваныч на старости лет немного из ума выступил, а Капитошка и всегда прямым дураком был… Не положил, видно, не ищи. Жаль мне тебя, ну и завернул… Делото твое такое, што обошли они тебя кругом.

        – Ты это откуда вызналто про тайгу?

        – А верный человек навернулся и все порассказал, как и што. И деньги закопали и сами не знают, как живыми выворотиться. Такое дело выходит, Яков Трофимыч, и весьма я пожалел твою слепоту. Тридцать тысяч выдал им?

        – Ох, тридцать, родимый мой!.. Ох, зарезали, Лаврентий Тарасыч!.. Что же ято теперь буду делать? Головушку с плеч сняли…

        – Попытался на легкое богатство, вот и казнись. Жалеючи говорю…

        – Да ведь ято не дал бы, кабы не жена. Она меня обошла…

        – А не живи вперед бабьим умом!.. Меня бы спросил… Уж так мне тебя жаль, Яков Трофимыч, потому, где тебе, слепому, взять такие деньги…

        Дальше старики заговорили шепотом. Агния слышала первую половину разговора и стрелой понеслась к матери Анфусе. Сама она не посмела вмешаться в дело: не маленький был человек Лаврентий Тарасыч, и перечить ему было страшно, да и характером крут.

        – Ох, матушка, штото не ладно они разговаривают, – жаловалась Агния игуменье. – Кругом пальца обернет Лаврентийто Тарасыч моего слепыша… Неспроста приехал. Пошла бы ты к ним, помешала…

        – И то пойду, Агнюшка. Я уже сама догадалась, что неспроста дела приехал Лаврентийто Тарасыч и мелким бесом передо мной рассыпался…

        Пока честная мать одевалась да собиралась, Мелкозерова

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту