Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

11

остановился у окна. По его лицу градом катились слезы. Капитон все время сидел, опустив голову, и разглядел Аннушку только тогда, когда пробежала мимо него. Пред ним мелькнуло это заплаканное девичье лицо, как чудный молодой сон. Теперь Капитон смотрел с удивлением на всхлипывавшего Егора Иваныча и ничего не мог понять.

        – Будет тебе блажить, Егор Иваныч! – ворчала мать Анфуса. – Слава богу, не маленький… И девку разжалобил и сам нюни распустил!

        В комнате наступила неловкая пауза. Слышно было только, как вздыхал Егор Иваныч, сдерживая душившие его рыдания.

        – Ведь одна она у меня… – шептал он, не поворачиваясь от окна. – Как синь порох в глазу… Еще кто знает, приведет бог свидеться либо нет… Все под богом ходим. Ну, Капитон, едем домой!

        Всю дорогу Капитон молчал и только изредка встряхивал головой, точно хотел выгнать какуюто неотвязную мысль. Уже подъезжая к городу, он проговорил:

        – А ведь я не знал, што у тебя есть дочь, Егор Иваныч!

        – А для чего бы я житьто стал? Для нее и в тайгу еду… Может, бог и пошлет ей счастье…

        После некоторой паузы Капитон заметил:

        – А зачем квасишь девку в скиту?

        Егор Иваныч посмотрел на Капитона и, к удивлению, заметил на его лице то упрямое выражение, когда он говорил «не хочу». Мудреный был человек Капитон.

       

V

       

        Первый снежок послужил сигналом к отъезду. Егор Иваныч в последний раз приехал в скит на Увеке. Прощание с Аннушкой было самое трогательное. Старик уже не стыдился собственных слез.

        – Смотри, Анна, ежели я помру в тайге, вот тебе вторая мать, – повторил Егор Иваныч несколько раз, указывая на честную мать Анфусу. – Слушайся ее, как меня… Она худу не научит.

        – Тятенька, я тогда пострижение приму… – отвечала Аннушка, заливаясь слезами. – Нечего мне в мире делать!

        Потом девушка была выслана, и старики занялись серьезным разговором.

        – Рассчитал тебя Лаврентий Тарасыч? – спрашивала старуха.

        – Как же, рассчитал… Прислал сто рублей.

        – Это за сорокто лет службы? Ведь ты без жалованья у него служил…

        – И за это спасибо. Ну, да бог с ним… Вот Капитону прислал целых три тысячи, чтобы, значит, чувствовал. Такой уж особенный человек…

        – Уж через число особенныйто…

        Честная мать была както особенно задумчива и после деловых разговоров сообщила томившую ее заботу:

        – Пали из Москвы слухи, Егор Иваныч, што позорят нашу обитель никонианы. Строгости везде пошли. Головушка с плеч – вот какая забота прикачнулась.

        – Никто, как бог, честная мать…

        Когда Егор Иваныч зашел проститься к Густомесову, Агния Ефимовна встретила его с опухшими от слез глазами.

        – О чем это ты разгоревалась так, матушка? – удивился Егор Иваныч, здороваясь.

        – А уж мое дело!.. Тебя просить не буду, штоб пожалел! – отрезала Агния Ефимовна. – Ступай к слепому черту.

        Сам Густомесов тоже держал себя както странно и все говорил о Капитоне:

        – Вот как он мне поглянулся, Егор Иваныч, твойто Капитон. Помру, пусть Агнюшка замуж за него идет… Деньгито ведь все я ей оставлю. Пусть повеселятся да меня вспоминают… Хехе! У молодыхто

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту