Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

30

        – А я ведь ее, Марфуто Ивановну, даже весьма хорошо знаю… даа!.. – протянул незнакомый голос. – Верно говорю… даже случай был со мной, то есть касательно этой самой Марфы Ивановны. Может, я, Гаврила Иваныч, и пьюто с этого самого случая… даа… вот те Христос! Как даве услыхал, что она в Причине, – у меня инда руки и ноги затряслись со страху. Очень испугался даже…

        – Да чего тебе боятьсято, чучело гороховое?

        – Себя боюсь, Гаврила Иваныч, сердце дрозжит… это тоже понять надо. А сам думаю: «Не пойду я к ней на глаза – и конец тому делу»… Ейбогу!.. Потому как эта самая Марфа Ивановна хуже мне погибели… Смерть она мне, вот что!

        Этот разговор меня заинтересовал. Добравшись до стены, в широкую щель между осевшими бревнами я увидел на дворе Спирьки такую картину: Гаврила Иванович лежал в нашем коробке, закинув ноги на облучок, а на облучке, скорчившись, сидел Метелкин. Он был в своем порыжевшем плисовом пиджаке и в красном шарфе; бледное чахоточное лицо было покрыто розовыми пятнами, и черные большие глаза сегодня казались еще больше. Кажется, Метелкин был сильно с похмелья и с особенным ожесточением курил крючок махорки, постоянно сплевывая на сторону.

        – Ведь я у родителято Марфы Ивановны еще в мальчиках вырос. Тогда Иван Семеныч гурты гоняли изпод Семипалатинска… Ну, а я был круглым сиротой, вот он и взял меня к себе. При егото деле с мальчиком способнее, – послать, прибрать, записку написать и всякое прочее. Благодетелем моим был, и пожаловаться на него не могу, разве под пьяную руку неукротим на руку был, потому мужчина из себя целая сажень, рука, как пудовая гиря, ну кровьто в нем как заходит, тогда уж никто не попадайся на глаза – разнесет в щепы. Эти гуртовщики както все на одну колодку – чистые лешие… Зиму жили мы в городе и с весны в степь уезжали, так я в степи и вырос. Ну, как я вырос, большой стал совсем, Иван Семеныч даже женить меня собирался, а это вина я в те поры в рот ни капли… Хорошо. Только у Иванато Семеныча и умри ихняя супруга; ну, он с горято и принялся чертить, а на руках дочь маленькая. Он ее любил до смерти и с собой везде возил. Тогда Марфа Ивановна была так годку по девятому, а мне шестнадцать. Я с ней и водился, когда Иван Семеныч чертил… Сильно он закладывал, недели по две не в своем виде бывал, ну, скучно в другой раз в степито, одурь возьмет, вот с девчонкой и возишься. Ну, а тут и случай подошел… В отца вся вышла Марфа Ивановна – рослая, полная, как холмогорская телка, а в четырнадцать лет хоть сейчас под венец, кровь с молоком девка, одним словом… Хорошо. И ко мне она привыкла, как к брату… Хорошо. Веселая была… Ну, однажды ночью Иван Семеныч спит у себя в палатке пьяный, а мы с Марфенькой у огонька сидим да глупости разные болтаем… А надо тебе сказать, что я еще раньше заметил, что стала Марфенька немножко как будто задумываться, даже из себя вся потемнеет. Ну, думаю, нездоровится девке, мало ли что бывает женским делом… Хорошо. А тут вдруг так разыгралась, и глазенки потемнели, а сама, как котенок, так и играет… Ну, болтали мы, болтали, а Марфенька как схватит меня за шею, обняла

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту