Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

28

хехе!..

        – Нет, я скоро уеду… далеко уеду, – с легким вздохом проговорила Марфа Ивановна, ласково улыбаясь. – Так далеко, что и думатьто страшно… Я ведь с Серапиеном Михалычем; куда они, туда и я…

        – В Америку едет Марфато Ивановна наша, – объяснил Кривополов и както особенно глупо захохотал. – Чесноков в Калифорнию собирается золото искать…

        Все недоверчиво переглянулись.

        – Я и выговоритьто это слово не умею, куда Серапиен Михалыч собирается уезжать, – объясняла Марфа Ивановна в свою очередь. – А только непременно уедем… Вы чему это смеетесь, Глеб Клементич? Ведь Серапиен Михалыч такой человек: что захотят, то и сделают. Они уж такие… особенные совсем. Вы не смейтесь, Глеб Клементич.

        – Яс? Помилуйте, Марфа Ивановна… уж на что особеннее Серапиона Михалыча. Вот хоть Флегонта Флегонтыча спросите, хехе! А что касательно Америки там, так что же – сторона хорошая, и даже в газетах я както про нее читал. Хорошая сторона, прямо сказать, только далеконько маленько будет, ну, да Серапионуто Михалычу это сущий пустякс… Я только так про себя думаю, как же вы, Марфа Ивановна, насчет своих сродственников? Тоже ведь жаль бросить своихто, своюто кровь, а там, на чужойто стороне, еще что бог подаст.

        – Нет, я уж решила, – ласково и упрямо повторяла Марфа Ивановна, опуская глаза, – куда Серапиен Михалыч – и я с ними… А сродственники… тетка есть да дядя, ну, они от меня отказались, как я с Серапиеном Михалычем познакомилась, потому что я… я ведь и теперь невенчанная.

        Последнее слово Марфа Ивановна произнесла с заметным трудом и даже побледнела.

        – Ох, не нам судить, старикам, – ласковым шепотом заговорил Агашков, делая благочестивое лицо. – Все грешны да божьи, и девать нас некуда… А вы, голубушка, еще молоды: замолите грех. Да оно по нонешним временам это даже сплошь и рядом пошло, что невенчанные живут, да еще как живут – лучше венчанных. Это прежде строгость была большая насчет браку, а по нонешним слабым временам и разобратьто не можешь, где грех, где спасение. Другая и венчанная жена, а даже назвать ее не знаешь как… Нет, не судите, да не судимы будете. Так ведь, Нил Ефремыч? – обратился в заключение своей назидательной речи Глеб Клементьевич к Кривополову.

        Появление женщины както сразу изменило картину жизни в Причине, точно ворвавшийся в комнату луч света. Не говоря уже о Кривополове и Дружкове, которые забыли даже о разведке изза Марфы Ивановны, все остальные обыватели почувствовали, что случилось чтото такое, что прекратило разом прежнее пьяное безобразие. Вместо составления протокола и прочих громов, долженствовавших обрушиться на отпетую башку Чеснокова, Собакин и Агашков беседовали в квартире Кривополова самым благочестивым образом. Особенно хорош был Глеб Клементьевич, точно просиявший всем своим старческим благообразием; присутствие свежей молоденькой женщины наполнило его до самых краев самыми благочестивыми и душеполезными помыслами, которыми он спешил поделиться с Марфой Ивановной. Эти медоточивые речи заставили расчувствоваться даже такого бесповоротно испорченного грешника, как старый Дружков,

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту