Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

27

опушенные длинными ресницами глаза с поволокой и сочные свежие губы, складывавшиеся сами собой в такую хорошую улыбку, как умеют смеяться только настоящие красавицы.

        – Вот кого нам бог послал… – хрипел Кривополов, указывая толстыми пальцами прямо на свою гостью. – Нука, Глеб Клементич, угадай, кто такая будет… а?.. И не думай лучше, все равно не угадаешь… Вот так красота – сейчас в рамку да под стекло.

        – Уж вы, Нил Ефремыч, и скажете… – немножко кокетливо проговорила красавица и сейчас же вся застыдилась. – А я вас, Глеб Клементич, даже очень хорошо помню, вот и Флегонта Флегонтовича тоже.

        – Матушка ты наша… ягодка… – говорил седой Дружков, припадая своей одутловатой сыромятной рожей к ручке Марфы Ивановны.

        Агашков и Флегонт Флегонтович переглянулись, не зная, как себя держать с Марфой Ивановной. Лицо Агашкова так и просветлело – старичок любил красивых женщин, – но, с другой стороны, может, какаянибудь переряженная арфистка…

        – Ну, ну! Чего вы медведямито стоите!.. – кричал Кривополов. – Небось, Иванато Семеныча Семиквасова помните? Еще гурты в степи гонял… Ну, онто, Иванто Семеныч, значит, помер, водочкой зашибал покойник, крепко зашибал напоследях, а это, значит, его дочь, Марфа Ивановна…

        – Да как вы к нам в лесто, в этакую трущобу попали, Марфа Ивановна? – спросил Агашков, долго удерживая в своих руках мягкую, полную ручку Марфы Ивановны. – Да где тут узнать… Я вас видел еще такой махонькой, по десятому годку. Еще пряников привозил… Может, помните?

        – Как же, я вас сразу узнала, – певуче ответила Марфа Ивановна и с ласковой улыбкой смотрела прямо в глаза таявшему старичку.

        – Вот и отлично, что помните… Ну, а теперьто где же мне узнать вас, вон какая раскрасавица выросла… хехе! Только всетаки, как же это вы к намто, в лесто попали… а?..

        – Я с Серапиеном Михалычем… – ответила Марфа Ивановна, заметно смутившись. – Он насчет разведки от Могильниковой, а я с ним везде езжу, потому одних Серапиена Михалыча никак невозможно отпускать, при их неукротимом карактере.

        Марфа Ивановна так и говорила: «карактер», «Серапиен Михалыч», но у нее и этот недостаток превращался в достоинство, потому что как нельзя больше подходил к платочку с глазками и простенькому шерстяному платью купеческого покроя.

        – Вы тоже по золоту? – ласково спрашивала меня Марфа Ивановна, когда первый взрыв восторгов прошел.

        – Нет, я так… на охоту приехал.

        Марфа Ивановна отнеслась недоверчиво к моей охоте и только едва заметно вздохнула. Мне казалось, что я гдето ее встречал, – лицо было такое знакомое, и голос, и глаза, но где? Да и сама Марфа Ивановна отнеслась ко мне, как к старому знакомому.

        – А ведь Марфа Ивановна у нас гостит на отлете, – объяснял Кривополов, утирая свою калмыцкую образину фуляровым платком. – Угадайка, Глеб Клементич, куда она собралась!

        – Как, уезжает? – удивился благочестивый старец, но, взглянув на гостью, он только улыбнулся и, потирая руки, своим ласковым голосом проговорил: – А мы не пустим Марфу Ивановну… ейбогу, не пустим. Такой веревочкой привяжем, что и сама не поедет…

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту