Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

26

молодца подсылает. Ведь это что же такое: нож ему в руки да на большую дорогу.

        – Зачем же его называют алеутом?

        – Все так зовут, потому что в Америке, сказывают, жил гдето там, у алеутов… Наверное, все врет только будто языком про Америку, а сам, наверно, из каторги ушел.

        – Из каторги не из каторги, а около того, – глубокомысленно заметил Агашков. – Очень замашистый человек и даже, можно сказать, весьма неприятный… А уж откуда его добыла Могильникова – ума не приложу. Я, кажется, лучше с медведем в берлоге переночую, чем с этим алеутом…

        Увлеченный неудержимым потоком своего гнева, Собакин совсем позабыл, что Агашков чутьчуть не отнял у него заветное местечко. Об этом щекотливом обстоятельстве он вспомнил только при нашем вступлении в Причину.

        – Ну, и вы, Глеб Клементьевич, тоже хороши, ежели разобрать… – корил он благочестивого старца. – Я местечкото караулил два месяца, сколько одной водки выпоил Спирьке, а вы…

        – Я?.. Да ведь я хотел вам помочь, Флегонт Флегонтович… Слышу, битва идет, ну, я и бросился ослобонять вас.

        – А шурфыто зачем били… а?.. Нет, уж не отпирайтесь лучше… Ну, да теперь все равно: дело пропащее. По крайней мере не доставайся местечко Могильниковой…

        – Вотвот, это самое и есть… – вторил Агашков. – Послушайте, это что же такое… а?.. Вот те и раз!

        Заслонив рукой свои старые глаза, Агашков смотрел вдоль по причинской улице, где у квартиры Кривополова стояли оседланные лошади и толпились какието мужики. Издали можно было узнать только нескладную фигуру долгоносого пьяницы Парфена, который отчаянно взмахивал руками и расслабленно приседал. Когда мы поравнялись с квартирой Кривополова, за ворота занимаемой им избы, пошатываясь, вышел захмелевший хохол Середа; он посмотрел на нас какимто блаженным взглядом и, покрутив головой, на немой вопрос Агашкова, пролепетал: «Ой, лишечко…»

        – К нам, к нам, милостивые господа!.. – выкрикивал коснеющим языком Парфен. – Там Марфа Ивановна… их душа… вот помереть… люблю.

        Мы остановились. Рожа Кривополова показалась в окне, и он Христомбогом умолял всех зайти в избушку.

        – Да что вы, окаянные, тут делаете! – журил Агашков, не решаясь спуститься с экипажа. – Добрые люди на разведках бьются, а они вон где проклажаются… Ах вы, греховодники этакие, ейбогу, греховодники!..

        – У нас тут… хаха!.. Голубчики, Глеб Клементич, и ты, Флегонт Флегонтыч… ради Христа заходите. Я ведь все знаю про вас, как вы там с алеутом воевали… хаха!..

        В этот момент за ворота выкатился, как шар, толстый седой Дружков и без всяких разговоров принялся стаскивать Агашкова с экипажа за ноги. Мы всей гурьбой отправились в избу, где слышался чейто женский смех и неистовый хохот Кривополова. В переднем углу, около стола, заставленного бутылками и разной походной посудой, сидела молодая красивая женщина в темном платочке с глазками. Ей было на вид лет двадцать. Высокая, полная, белая, с продолговатым лицом, она дышала тем завидным здоровьем, какое еще сохраняется только в старинных купеческих семьях. Всего замечательнее в этом красивом женском лице были серые,

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту