Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

21

разговаривают и кричат две голосистые бабы, потом глухо забормотал на листвени тетерев, потом, точно изпод земли, донеслось неистовое фырканье и кудахтанье игравших на току косачей. Ночь была тихая, и можно было расслышать игру на нескольких токах. Но всего удивительнее был какойто страшный крик, точно во всю глотку ревел пьяный мужик; я даже вздрогнул в первую минуту.

        – Что, испугались? – смеялся Флегонт Флегонтович. – Угадайтека, что за зверь это отличается? Не угадать… Это куропатка.

        – Не может быть!..

        – Уверяю вас; я сам сначала не верил, пока не убедился своими глазами. Ревет, точно оглашенная…

        В сторонке тихо и нерешительно слышалось осторожное заячье бобоканье; зайцы кричат иногда пресмешно в лесу – сядет на задние лапки, насторожит уши, вытянет мордочку и начинает както подетски наговаривать: «бобобобо»…

        – Глико, гли1, Флегон Флегонтыч, – зашептал Спирька, показывая головой в сторону небольшой сосновой гривки, у которой стояли две темные фигуры. – Вишь, как зорят2 за нам…

        – Ну, пусть их зорят.

        – А в лесу лошадь привязана – вон одна голова торчит…

        – Ах, подлецы! Чьи бы это?

        – Темно, не признать сыздали. Быдто из сосунят кто по обличьюто… может, и наши причинные.

        Кроме этих отрывочных эпизодов, наше путешествие совершалось в мертвом молчании; слышался только лошадиный топот и стук колес, когда они попадали на древесный корень. Вахромей сидел на козлах в обычном молчании и только изредка, в виде особенной милости, благоволил всыпать вертлявой пристяжной несколько хлестких ударов.

        – Эва тебе и Сухой Пал… – проговорил, наконец, Спирька, когда впереди серым неясным пятном выступила между редкими соснами узкая лесная прогалина. – И Гаврила Иваныч тамоди3 с людям дожидает нас… в самую точку попали.

        Сухой Пал выделялся какойто суровой красотой и резко отличался от других мест, по которым ехали до сих пор. Кругом росли вековые сосны в обхват толщиной; почва делала мягкий уклон к небольшому круглому озерку и кончалась крутым обрывом, на котором росла корона из громадных лип.

        – Старцы здесь жили в допрежние времена, – объяснил Спирька, – вон и липняк насадили для пчелы… Только их начальство выжило; потому как они, старцыто, к старой вере были прилежны… строго было. Весь скиток разорили…

        Партия Пластунова дожидалась нас уже с час. Посыпались рассказы с обеих сторон о встречных партиях. Весь лес на десятки верст по течению Причинки был переполнен людьми, ждавшими наступления полуночи.

        – Страсть сколь народичку понаперло, – удивлялся Гаврила Иваныч, поправляя свою баранью шапку. – Немца видели… ну, еще с сигарой ходил. В двух верстах отсюдова будет…

        – А Агашкова не видал?

        – Нет, как будто не заприметил. Тут все какието новые партии, Флегонт Флегонтыч. И господь их знает, откуда они набрались. В Причине как будто их не видать было, все наперечет. Это все пришлые… Надо полагать, режевские али невьянские.

        – Все равно… один черт, – ворчал Собакин. – Столбы разведочные приготовили?

        – Два столбика сорудовали… и слова написали.

        – Хорошо. Уж десять

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту