Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

24

какойто обительской настойки и совсем разомлела.

        – Вон она, Охоня, – ткнула она на дьячковскую дочь. – Ишь какая гладкая!.. Ягода, а не девка…

        – Нука, подойди ко мне, отецкая дочь, – проговорила воеводша.

        Зарделась Охоня, как маков цвет, и не двигалась с места, пока чернички не окружили ее и не стали подталкивать.

        – Подойди, не бойся, – проговорила воеводша. – Хочу поглядеть на тебя, какая ты есть отецкая дочь. Ну, иди же… не упирайся!.. Не из страшливых ты, коли воеводы не испугалась… Ну, што молчишьто?

        – Себя не помнила, – бормотала Охоня, не поднимая глаз. – Солдаты тогда учали меня срамить, а тут воевода присунулся…

        – Так, так… Ну, а в церквито отчего выкликала?..

        Охоня вздрогнула и закрыла побледневшее лицо руками.

        – Застыдилась девонька, – пожалела ее попадья. – Ну, ин я за тебя скажу, Охоня: совестно тебе стало, как Герасима постригали. Изза тебя в монахи он ушел…

        – Несчастная я уродилась, – шептала Охоня. – Не люб он мне был, когда сватался, а тут… ох, горькое мое горюшко!.. Свету белого я не взвидела, как игумен взял ножницы… дух у меня занялся… умереть бы мне…

       

VII

       

        Воевода Полуект Степаныч остался в монастыре, чтобы вынести «послушание» на глазах у игумена. Утром на другой день его разбудил келарь Пафнутий.

        – Вставай, Полуект Степаныч… Игумен уж тебя ждет во дворе.

        – О господи, господи! – взмолился усторожский воевода, соображая предстоящий позор. – И до чего я дожил?

        – Оболокайся, воевода. Игумен у нас не больното любит ждать, а то еще на поклоны поставит.

        Нечего делать, пришлось подниматься ни свет ни заря, и старый воевода невольно вспомнил свое Усторожье, где спал вволю и никого не боялся. Келарь принес с собой затрапезный кафтанишко и помог его надеть.

        – Ну вот, теперь совсем, – повторял келарь, оглядывая воеводу в новом наряде.

        – А ты чему обрадовался, долгогривый? – обозлился воевода. – Вот возьму да и не пойду…

        – Воеводушка, не кобенься ты ради Христа, – уговаривал испугавшийся келарь. – И тебе и мне достанется…

        Приземистый, курносый, рябой и плешивый черный поп Пафнутий был общим любимцем и в монастыре, и в обители, и в Служней слободе, потому что имел веселый нрав и с каждым умел обойтись. Попу Мирону он приходился сродни, и они часто вместе «угобжались от вина и елея». Угнетенные игуменом шли за утешением к черному попу Пафнутию, у которого для каждого находилось ласковое словечко.

        – А ежели народ пойдет в церковь да меня увидит в затрапезномто одеянии? – спрашивал воевода уже в дверях.

        – Никто не увидит, воеводушка… будний день сегодня, кому в монастырь идти, окромя своих же монастырских?

        – Достаточно и монастырских.

        Игумен гулял в саду, когда пришел воевода.

        – Вот тебе метелка, – сурово проговорил игумен, показывая на стоявшую в уголке метлу. – Я пойду к заутрене, а ты тут все прибери. Да, смотри, не ленись… У меня из алтаря все будет видно.

        Сказал и ушел, а воевода остался с метлой в руке. Огляделся он кругом – никого, слава богу, нет. Монахи уже прошли в церковь. И принялся Полуект Степаныч

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту