Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

31

что все это – правда, правда, правда…

       

IX

       

        Первая поездка Амалии Карловны в Землянский завод решила все дело. Леонид чувствовал, что этим все кончается, но не противоречил и не отговаривал жену. Только перед отъездом, когда уже были поданы лошади, он сказал ей:

        – Маличка, не лучше ли остаться? Мало ли что может случиться дорогой…

        Она быстро посмотрела на него и точно испугалась. Это был момент нерешительности, но Леонид не мог им воспользоваться, – вся кровь бросилась ему в голову, и горло точно что сдавило. Да, он был горд и не хотел просить, умолять, плакать, грозить. К чему? Все понятно и без жалких слов. Для чего унижать себя, когда он и без того чувствовал себя таким несчастным, безгранично несчастным?

        Так Маличка и уехала, а Леонид затворился в своей комнате. Он плакал, рвал на себе в отчаянье волосы, – ведь она хуже, чем умерла для него. Нет, лучше, если б она умерла. Муки были слишком сильны, и Леонид изменил себе. Дело было летом, он взял верховую лошадь и отправился догонять жену. Двадцать верст пролетели незаметно, лошадь выбилась из сил. Догнал он жену уже на второй половине. Она, видимо, смутилась и велела кучеру остановиться…

        – Что вам угодно? – спросила она с деланою смелостью.

        – Маличка, вернись… родная… голубка… что ты делаешь?

        Она посмотрела на него, отвернулась и сказала всего одно слово:

        – Поздно…

        Он без слов повернул лошадь и поехал обратно, не оглянувшись ни разу. Домой вернулся Леонид только на другой день, вернулся пешком, измученный, разбитый, сумасшедший. Два дня он не выходил из своей комнаты, и попадья слышала, как рыдал этот крепкий и гордый человек, точно заблудившийся в лесу ребенок.

        – Растерзать мало эту проклятую немку, – повторяла попадья про себя. – Чтонибудь сделает он над собой… На кого польстиласьто, отчаянная? Муж молодой, а тут седой старик… Стыдно и подуматьто!

        Всетаки нужно же было чтонибудь предпринять. Пробовала попадья разговаривать с своим хохлатым попом, но из этого решительно ничего не вышло: поп посмотрел на нее удивленными глазами, пожал плечами и решительно ничего не ответил. В запасе оставался один Никон, и попадья обратилась к нему с необходимыми предосторожностями. Он внимательно выслушал, помолчал и спросил:

        – Что же вам, собственно, от меня нужно, Капитолина Егоровна?

        – Как что? Да ведь Леонид Зотыч не чужой вам… Добрые люди родным братом называют.

        – Все это так, но мой принцип никогда не вмешиваться в чужие дела… Не думаю, чтоб я мог поправить такое дело своим непрошенным вмешательством.

        – А если он что сделает над собой?

        – Опятьтаки не мое дело, Капитолина Егоровна… Конечно, мне его жаль, как и всякого другого человека на его месте, но ведь я не могу сделать Амалию Карловну умнее и честнее, не могу заставить ее полюбить мужа.

        – Ах, согрешила я с вами, грешная! – взмолилась попадья, ломая руки. – Всето вы какието оглашенные собрались. Ведь я дело вам говорю и попу своему то же говорила. Ах ты, господибатюшко!

        Попадья даже всплакнула с горя, а Никон сидел, молчал и смотрел на нее. Хохлатый

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту