Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

28

– Я – дурак?

        Карпушка засмеялся и потянулся за следующей рюмкой уже без приглашения. Вечером он был мертвецки пьян и устроил скандал по всей форме. Федот Якимыч сидел в господском доме, когда пьяный Карпушка явился к нему. Его, конечно, не пустили в дом, и Карпушке ничего не оставалось, как только буянить под окнами, что он и исполнил.

        – Подавай мне Федота Якимыча! – орал Карпушка. – Я ему поккажу… да. Поккажу, каков человек есть Карпушка… Машину наладил своим умом… Эх вы, страмцы, всехто вас сложить, так вы одного пальца Карпушки не стоите!

        Буяна отвели протрезвиться в машинную, но этот случай испортил Федоту Якимычу целый день. Он нахмурился и мало с кем говорил.

        – Он тебя любит, развлекай его, – шепнул Леонид жене. – Ведь старик хоть и самодур, но в нем есть чтото такое… хорошее. Никон прав…

        Немка только посмотрела на мужа и ничего не ответила. Вечером мужчины играли в карты, а попадья играла на гитаре и пела. Федоту Якимычу особенно понравилась старинная песня:

       

    У воробушка головушка болела,

    Да ах! как болела…

    На одну ножку он припадает,

    Да ах! как припадает.

       

        – Вот это ты правильно, Капитолинушка! – ободрял старик, отбивая рукой такт. – Головушка болела…

        С Амалией Карловной он почти не говорил и точно не обращал на нее никакого внимания. Когда она подошла к нему, по совету мужа, сама, Федот Якимыч заметно смутился и даже опустил глаза.

        – Какой вы сегодня странный… – заговорила немка, усаживаясь рядом с ним.

        – А што?

        – Да так… Не походите на себя.

        – А какой я, потвоемуто? Нука, скажи, белянка.

        – Вы… а вы не рассердитесь?

        – На тебя у меня нет сердца…

        – Вы добрый… только все вас боятся.

        – За дело строг, за дело и милостив. На всех не угодишь… А што я добр, так ты это правильно, белянка. Тебя вот полюбил…

        Немка замолчала, опустив глаза. Федот Якимыч тяжело вздохнул. Она сидела такая изящная, нежная, беленькая, как девочкаподросток. При огне вечером глаза потемнели, а когда она смеялась, на щеках прыгали две ямочки, какие бывают у пухлых детей. Ах, и хороша же была немочка, особенно когда выглядывала исподлобья, точно сердилась.

        – Зачем вы бываете сердитым? – спрашивала она после длинной паузы.

        – Ах, беляночка, да ведь нельзя же!.. За всех я один в ответе, как цепной пес: вот и бросаешься на людей. Ты думаешь, я самто не понимаю своего зверства? Весьма даже превосходно понимаю… Вот ты теперь сидишь рядом со мной, и тише меня нет.

        – И будьте всегда таким, Федот Якимыч…

        – А будешь сидеть рядом со мной? – тихо спросил старик.

        Этот вопрос заставил немку отодвинуться. Она ничего не ответила, а только опустила глаза. Федот Якимыч широко вздохнул, повернулся на месте и попрежнему тихо проговорил:

        – А ведь попадьято про меня песню спела: «У воробушка головушка болела»… Сам я не свой, беляночка. Сердце упадет в другой раз, как… Ну, да не об чем нам с тобой разговоры разговаривать. Заболтался я… У тебя свое на уме, у меня – свое.

        Немка тихо подняла свои серые глаза и посмотрела прямо в лицо Федоту Якимычу, да

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту