Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
(1852-1912)
Русская классика
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

24

Проведать вас приехала…

        – Ничего, мамынька, живем, пока мыши головы не отъели, – отвечал зять с напускною развязностью. – А между прочим, покорно благодарим…

        Старуха взглянула на его заплывшее и опухшее лицо, на слезившиеся глаза, на молчавшую Наташу и строго покачала головой.

        – Когда успел наклюкатьсято? – укоризненно проговорила она. – На дворе свят день до обеда, а ты уж языкомто заплетаешься…

        – Мамынька, вчера в гостях был…

        – У нас каждый день одна музыка, – заметила Наташа, – с утра пьяны…

        – А не твое дело мужуто указывать! – накинулась на нее старуха. – В другой раз женато должна и помолчать: видит – не видит… Плох у тебя мужто!.. Это я ему могу сказать, потому как постарше его, а твое дело совсем маленькое.

        – Верно, мамынька! – одобрительно проговорил Недошивин. – А, промежду прочим, я на Наташу не жалуюсь, живем ничего.

        – Какая это жизнь, мамынька? – взмолилась Наташа. – Тоска одна… Глаза бы мои не смотрели на безобразието на наше.

        Это только было и нужно Амфее Парфеновне. Она с раскольничьею настойчивостью начала отчитывать дочери разные строгие слова, а главное, что должна уважать мужа больше всего на свете. «Господь соединил, а человек да не разлучает… Да. Мужем дом держится, а жена без мужа – как дом без крыши. И худой муж, всетаки – муж… Другой муж и с пути свихнется от своей же жены, а домашняя беда хуже заезжей в тысячу раз. Строгости у вас в доме никакой нет – вот главная причина».

        Наташа выслушала эти грозные речи с почтительным молчанием, как была приучена еще в родительском доме, и ничего не ответила матери, а только тихо заплакала. Недошивин смотрел с недоумением то на тещу, то на жену и кончил тем, что хлопнул рюмку водки самым бессовестным образом.

        – Эх, мамынька! – бормотал он, смущенный собственною смелостью. – Ничего я не понимаю, простой человек.

        – Вот тото и лиха беда, что прост ты, – пилила старуха, – а другой раз нашато простота хуже воровства… Поучил бы жену хоть для примеру. Всетаки острастка…

        – Как я ее буду учитьто? – взмолился Недошивин. – Не бить же ее мне, мамынька?

        – Ну, и бей! – с ожесточением говорила Наташа. – Ну, бей!.. Все бейте меня, а я в своем дому чужая…

        – Опомнись, полоумная, что говоришьто? – испугалась Амфея Парфеновна: она знала азартный характер Наташи.

        – Бейте, бейте! – повторяла Наташа, захлебываясь от слез. – Я хуже скажу…

        Вся сцена кончилась тем, что Наташа совсем расплакалась, и Амфее Парфеновне пришлось ее же утешать. Старуха сделала зятю знак, чтоб он уходил. Недошивин обрадовался случаю улизнуть. Наташа рыдала, закрыв лицо руками. Этот приступ такого искреннего горя совсем обескуражил Амфею Парфеновну.

        – Милушка, родная, чем я тебя разобидела? – ласково заговорила она, обнимая дочь. – Ну, скажи… Все скажи, как на духу.

        – Нечего мне и говорить, мамынька… Знаю только одно, что тошно мне… Хоть бы дети были, а то чужая я в дому. Муж – пьяница… Ах, тошно!..

        Своею ласковостью Амфея Парфеновна хотела выведать у Наташи всю подноготную, а когда эта попытка не удалась, она угрюмо замолчала.

 

Фотогалерея

Mamin 10
Mamin 9
Mamin 8
Mamin 7
Mamin 6

Статьи








Читать также


Повести разных лет
Сибирские рассказы
Уральские рассказы
Поиск по книгам:


Сказки и рассказы для детей
ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту